пятница, 30 июня 2017 г.

61. катастрофы и смыслы

Когда обращаешься дореволюционной русской культуре, общественной жизни, публицистике - есть такое двойственное чувство. Интересное все такое, классное, много там есть такого что перекликается с нынешними нашими спорами. И при этом - мы-то отсюда знаем, чем все это закончится. И эта тень над всем висит, как бы говоря "ну и какой во всем этом смысл" или даже "ну вот и допрыгались". А поскольку в них видишь себя - то вроде как и на наши споры и занятия эта же тень падает. Тем более кругом такая апокака, что несложно себе дорисовать похожий финал.
Помогло мне с этим, как ни странно, Тенишевское училище. Вот уж трудно представить более удачный пример тщетных надежд, чем прогрессивное учебное заведение в России 1910-х годов. Но когда я в очередной раз наткнулась на упоминание этой школы в мемуарах - это былилагерные воспоминания Олега Волкова - что-то повернулось у меня в голове. Да, все тенишевцы прожили совсем не те жизни, к которым их собирались приготовить их учителя. Но если посмотреть на жизнь Волкова - к той, которая ему досталась, он оказался подготовлен. Он выжил, сохранил себя как личность, пережил советскую власть, оставил свидетельство. Если посмотреть на жизнь Набокова - он бы конечно сказал что Тенишевское тут ни при чем и спасибо за все дорогой мамочке. и бог с ним с психоанализом, но так или иначе - потрясающий пример адаптивности и жизненного успеха. много ли еще таких в русской эмиграции?
И вот тут у меня прояснилось. Деятельность всех этих людей не помогла предотвратить катастрофу, но мы - люди посткатастрофической культуры - получили от них наследство. Они воспитали людей, которые смогли пережить и рассказать - и так протянули к нам ниточки света через десятилетия темноты. Они отправили нам посылки в виде литературных произведений, которые своей красотой и остроумием заставляли людей запоминать, переписывать, хранить - и так сохранили для нас хоть часть богатств того русского языка, которым многие годы никто не разговаривал. Их полемические статьи мы сейчас читаем, проникаемся эмоциями - и так восстанавливается связь, которая на уровне прямой передачи от старших к младшим была прервана. И все это есть у нас сейчас, потому что они тогда занимались всей этой, вроде бы, бессмысленной перед лицом грядущих событий ерундой. 

четверг, 29 июня 2017 г.

60. чудесные мы

(это продолжение мысли номер 41)
Если юридически отношения не оформлены, при этом коллектив держится на доверии и общем представлении о том, что надо делать, то как понять - вкладываешь ли ты силы в "наше общее дело", или тебя просто эксплуатируют забесплатно? На самом деле просто, но на этапе медового месяца в отношениях с коллективом это мало кто решается сделать, а потом уже поздно.
Тут главное - решиться разбить это волшебное "мы", хотя бы мысленно. Надо промоделировать, для начала хотя бы в голове, ситуацию, в которой вы и остальной коллектив по какому-то вопросу несогласны. Какой вес будет у вашего мнения? Насколько будут готовы другие идти на компромисс, чтобы вы остались? Есть ли в коллективе какой-то один человек, мнение которого будет иметь для большинства решающее значение? Сколько тут есть людей, которые точно поддержат вас, и до какой степени они вас поддержат? Можно и не в голове. Можно просто, когда возникнет первая ситуация где вас что-то хоть немного не устраивает, не сглаживать и не идти на компромисс, а попробовать обозначить свое несогласие, и просто посмотреть что будет. Если делать это очень страшно и не хочется - признак плохой. Тут необязательно додавливать до конца, надо просто выдержать ситуацию столько, чтобы стало понятно, что вас услышали и поняли, и на вас реагируют. Если, кстати, сделать так чтобы вас услышали и поняли не получается даже с третьего раза, потому что как только вы выражаете недовольство, тут же начинают звонить телефоны, падать шкафы и подниматься давление - то это тоже реакция на вас, она вот такой и будет.  Этот тест, конечно, может выйти из-под контроля и привести к настоящему конфликту с волшебным коллективом - ну тогда поздравляю, вовремя отскочили. 

среда, 28 июня 2017 г.

59. прилежание

Еще одна статья, которую я очень рекомендую из этой же серии. Тут дело не в самой книжке про Витю Малеева, а скорее в очень распространенном в советской и, видимо, постсоветской педагогике подходе. Это как раз к вопросу о том внутреннем ребенке, который отвечает за прокрастинацию. И о том персонаже, который пытается его заставлять. Возможно, его неправильно называть внутренним родителем. Скорее, это внутренняя училка. Вся проблема, говорит эта самая внутренняя училка, и пожалуй я мстительно назову ее Римма Федоровна, так вот вся проблема в том, что ты, балбес, недостаточно стараешься. И вот благодаря восстановленному Марией Майофис контексту можно посмотреть на всю картину в целом - на то, как рождался архетип (потому что она хоть и внутренняя, но на всех одна). Вторая половина сороковых. Проблема успеваемости в стране - массовая. Она существует на фоне голода, на фоне разрушенной войной страны. Многие из этих детей были вынуждены прервать обучение и сидят в классе с теми, кто на несколько лет их младше. У многих из этих детей не вернулся с войны отец - впрочем, для Училки это только повод пристыдить тебя за плохие оценки, ведь ты должен быть достоин! На этих детях лежит заметная часть домашнего хозяйства, ведь родители тяжело и много работают. Классы в школах по 40-50 человек. Короче, Училке все понятно - вам просто не хватает мотивации! кто хочет ищет возможности, кто не хочет - ищет причины! Идею, что детям чтобы хорошо учиться может не хватать поддержки, каких-то ресурсов, внимания взрослых в конце концов, училка не может допустить в голову, потому что а где все это взять-то. Поэтому Училке очень нравятся все идеи про силу воли и безграничные возможности организма.

вторник, 27 июня 2017 г.

58. книги из детства

Какая замечательная серия статей о советских детских книгах. Внимательно прочла пока что про ту, которой сама давно интересуюсь - "Два капитана", и даже какие-то дополнительные кусочки пазла для понимания этого загадочного текста нашла. Собственно, две вещи которые там сказаны для меня были важны: вроде бы - ницшеанский типаж главного героя, он ведь действительно плоть от плоти тридцатых, порой самое настоящее чудовище в своей одномерной целеустремленности. И кажется несовместимым - зарытая в этой книге идея важности частных документов, дневников и писем, идея этому времени глубоко противоположная. Эта вся целеустремленность направлена не на построение светлого будущего, не на перевыполнение плана и великую стройку. То, чем именно он одержим, делает из него героя уже другого, будущего времени, того что придет за тридцатыми. Он ищет следы исчезнувшего отца - и что важно, чужого, как это делают сегодняшние поисковики и исследователи репрессий. Он одержим вопросом - кто виновен в гибели капитана Татаринова, отца Кати? Про своего он и так все знает, и невольная причастность к гибели собственного отца (очень интересно, насколько Каверин психоанализом интересовался, в принципе для человека двадцатых не фантастично) - вина за смерть отца это та горячая картофелина, с которой он будет бегать всю жизнь, это его главный движок, начиная с того самого ницшеанского преодоления немоты и до финального счастливого побиения Николая Антоновича. То есть он, конечно, безумен. А с другой стороны - если посмотреть на тех, кто сегодня ищет следы пропавших чужих отцов (и да, в основном этих отцов закатали под грунт эти самые ницшеанские целеустремленные Сани Григорьевы тридцатых) - ну да, это работа для одержимых, надо наверное много от Сани Григорьева в себе иметь, чтобы найти могилу палача своего прадеда. А надо это или нет? Не знаю, но знаю что во мне его тоже есть немножко.

понедельник, 26 июня 2017 г.

57. опасности и вредности

Когда писала про психиатров подумала, что вообще надо что-то сказать об опасностях психологической работы для психически хрупких людей. Главные реальные риски, на мой взгляд, вот какие.
Для групповых видов работы: если ведущий не умеет или не хочет регулировать групповую динамику корректным образом (а не хотеть может потому, что корректный способ предполагает конфликт группы с ведущим на определенных этапах с последующим установлением большего равенства в отношениях. чем больше у ведущего харизма, тем меньше шансов что он готов через это проходить), так вот, стравливание группового напряжения часто происходит старым добрым методом "козла отпущения". Это может быть один человек которого все время хронически подтравливают, или это могут быть время от времени возникающие острые ситуации, когда у кого-то с группой возникает бурный конфликт, и этот человек уходит. В этой роли с большой вероятностью окажется не самый, скажем так, психически стабильный участник группы. И вред может быть довольно значительным - и в хроническом сценарии, и в остром. 
Для индивидуальной работы: я бы сказала, самые рискованные методы - те, что связаны с трансовыми состояниями. Любые визуализации с погружением, представления себя в "хорошем месте", доигрывание снов и фантазий, свободные ассоциации даже - это все можно делать, если нет даже малейшего подозрения на большую психиатрию какую-нибудь. Ну и да, конечно всякого рода групповая деятельность, связанная с измененными состояниями сознания - те же управляемые трансы, дыхательные практики, телеска - это тоже все очень аккуратно надо. 

воскресенье, 25 июня 2017 г.

56. противные психологи

Есть две реакции на гнев и злость, которые вроде бы "психологические", но на самом деле нет.
Первое - это заанализировать. Почему-то самые яркие примеры в памяти - это про реакцию терапевтов-мужчин на гнев женщин-клиенток. Прям смешно бывает на групповых обсуждениях, когда женская часть группы сочувствует и понимает, а мужская ставит диагнозы или ударяется в рассуждения чуть ли не про зависть к пенису. И при всем уважении к дедушке Зигги, он по-моему эту зависть к пенису, как и многое другое, тоже с перепугу придумал. При этом я отчасти понимаю, это неприятная часть работы, когда ты выступаешь в качестве чучела для битья, и когда стоишь там "за маму" - это тоже очень тяжело бывает выдерживать, а "за мужчин" стоять оно может быть и потяжелее. Маму все-таки обычно прибить не хочется людям.
А второе - это когда вроде бы тебе сочувствуют, но не признавая при этом легитимности твоих реакций. "мне жаль, что ты так чувствуешь". Это, по-моему, чаще всего бывает способом отбить злость непосредственно на себя. "блин, ну опять ты опаздываешь, сколько можно! я уже не знаю как с тобой разговаривать, чтобы этого в следующий раз не было" - "я так тебе сочувствую! мне знакомы эти переживания гнева и беспомощности, понимаю как тебе сейчас нелегко" это конечно до абсурда доведенный диалог, но на самом деле не так уж далеко от реального поведения некоторых коллег. Причем даже необязательно в контексте терапевтических отношений.

суббота, 24 июня 2017 г.

55. трудные дети

Когда родители приводят ребенка к психологу - у них до этого уже есть, как правило, опыт взаимодействия со специалистами. Как минимум с учителями или воспитателями. И это довольно специфический опыт - общаться со специалистами в роли "родителя ребенка, с которым что-то не слава богу". Будь то проблемы со здоровьем, или с поведением, или с учебой, или все вместе - эта мама, скорее всего, уже слышала много всего от разных компетентных людей, начиная от врачей-педагогов и кончая неравнодушными соседями, на одну и ту же тему: что именно она делает неправильно. Чем больше происходящее с ребенком пугает людей - чем чаще они будут рефлекторно выдавать именно такую реакцию, тем дальше от рационального будут эти рекомендации. Это стоит помнить, во-первых потому что в себе такое отслеживать тоже приходится, мы тоже люди. А во-вторых, потому что часто уже мозоль набита на этом месте такая, что любое вроде бы нейтральное высказывание люди воспринимают как обвинение, уже по привычке. Так что если вдруг хочется что-нибудь полезное посоветовать знакомым родителям по поводу трудностей с ребенком, лучше начать с того что
во-первых, вы понимаете что им нелегко и очень сочувствуете (только не надо тут лишнего драматизма. ужас, но не ужас-ужас-ужас)
во-вторых, они молодцы, и у них многое получается очень хорошо - не помешает конкретика и максимум подробностей. 
и только после этого, в-третьих, если уж так уж все еще чешется, можно аккуратно попробовать рассказать свой полезный совет. Может они даже вежливо сделают вид, что от вас первый раз это слышат. А вообще-то, если люди с проблемой живут годами, а вы просто мимо проходили - немного неосмотрительно считать, что вы про это сейчас им что-то новое расскажете.

пятница, 23 июня 2017 г.

54. накипело

(вечер пятницы, можно и поныть пока никто не видит)
Много раз встречала такую претензию к психологам - что они в тех случаях, когда это нужно, не отправляют людей к психиатру. Немножко обижает, если честно сказать.
Во-первых, а почему вы думаете эти люди когда им плохо сразу не идут к психиатру в ПНД, а идут к какому-то непонятному психологу в частную лавочку? Да потому что психиатров люди боятся и не доверяют им, и в этом не психологи виноваты.  
Во-вторых, ну вот бывало у меня такое, что я выжидала достаточно долго (не один месяц), прежде чем отправить к психиатру - просто потому, что сначала надо было выстроить такие отношения, чтобы человек мне поверил, не обиделся, не ушел неизвестно куда делать неизвестно что, а дошел до врача, а потом пришел опять ко мне, и чтобы наши совокупные с психиатром уговоры все-таки начать принимать таблетки подействовали. Короче, вы сначала даже не к психиатру, а хотя бы к стоматологу уговорите кого-нибудь сходить, а потом уж критикуйте. 
В-третьих, раз уж мы начали, у меня есть сходные претензии к удивительной медицинской профессии под названием "невролог" (раньше назывался невропатолог). Знаю несколько таких историй - ходили к неврологу, невролог прописал препарат из серии фуфломицинов, вплоть до откровенной гомеопатии, через пару лет дошли-таки до психолога, и уже психолог направил к психиатру (особенно приятно, когда это истории про детей, конечно). Так же слышала историю про невролога, который советовал в качестве лечебного средства найти мужика. Только в отличие от всех прочих "шарлатанов", с которыми то и дело кто-то борется и предлагает запрещать и лицензировать, неврологи сидят в государственных учреждениях здравоохранения и называются врачами. 

четверг, 22 июня 2017 г.

53. оправдания

Когда мы практикуем насилие - у нас всегда присутствует в голове такая понятийная конструкция, которая его оправдывает. Их довольно много разных, на разные случаи - про самозащиту, про справедливость, про необходимость научить и подготовить, про "с ними иначе нельзя", про "я девочка мне можно" и про "это не женщина а *№;$@%". Чтобы отказаться от насилия приходится через все эти неаппетитные вещи пробраться, осознать их (они часто где-то в сумеречной зоне плавают). Эта работа очень непростая по разным причинам, главных, на мой взгляд, две. Во-первых, все эти рационализации защищают человека от довольно неприятной встречи с разрушительной силой в себе. А во-вторых, во время всего этого процесса терапевту бывает черезвычайно сложно сдерживать свой собственный садистический компонент - потому что ну вот же оно перед тобой сидит зло. Та самая мать, которая гнобит своего ребенка. Тот самый мужчина, который издевается над женой. На ему по башке, чтобы понял, сейчас мы его заставим осознать, сейчас мы его носом-то натыкаем... Очень эта штука соблазнительна, насилие-то.  

среда, 21 июня 2017 г.

52. практика критерий истины, три хаха

Я сначала получила психологическое образование, а потом впридачу социологическое. И это довольно забавно совмещать внутри головы два способа смотреть на вещи. Иногда они очень удачно дополняют друг друга, а иногда конфликтуют настолько, что на один и тот же предмет у меня могут быть два противоположных мнения, и я между ними переключаюсь. Это само по себе тоже довольно полезный опыт, конечно. Помогает спокойней относиться к тому, какие у других людей есть мнения по разным вопросам. 
А бывают смешные открытия. Вот например в Бехтеревке нам читали курс про то, что сейчас называется СОГИ - сексуальная ориентация и гендерная идентичность. Неплохо читали, довольно прогрессивно для 2003-то года. И нам там рассказывали про клинику транссексуальности - как это проявляется, что у людей за переживания, как они воспринимают свое тело, что вспоминают про детство - вот это все.
А потом, через много лет, когда изучала социологию гендера, узнала что выяснили об этом социологи. Оказывается люди с гендерной дисфорией, которые чтобы прооперироваться  должны были пройти проверку у психиатра, подтверждающую что у них "истинный", "ядерный" случай, не будь дураками читали все эти методички и учебники, по которым психиатры их оценивали. Передавали друг другу это знание - что надо говорить, как себя вести, чтобы тебя до операции допустили, чтобы гормоны выписали. Что ненавидишь свое тело, что всегда с детства играл/а только в куклы (или наоборот, в машинки), ну в общем понятно - все то, что нам когда-то читали, там и было. И врачи, которые думали что они в клинике наблюдают реальность, подтверждающую их гипотезы, на самом деле вместо окна смотрели в зеркало. Потому что какой дурак правду скажет, если от этого зависит доступ к нужным тебе лекарствам и процедурам? Это еще глупее, чем на собеседовании рассказывать чем ты на самом деле собираешься заниматься через пять лет. И вот на этом вот и строилось представление врачей, что у транссексуальных людей гендер такой "гипернормативный". И до сих пор еще, наверное, этому продолжают учить студентов - а на другой стороне продолжают учить "как вести себя на приеме у психиатра-эксперта".

вторник, 20 июня 2017 г.

51. позиция психолога

Насчет того, как должны выстраиваться отношения психолога с клиентом, мы все с самого начала много читаем и слышим. Есть разной степени строгости правила - от классических психоаналитических (увидел на улице клиента - перейди на другую сторону улицы, сядь на трамвай и езжай на вокзал, знакомого сестры подружки своего парикмахера в работу не бери, а направь к коллеге, и так далее) до более расслабленных. Проблема в том, что все эти правила исходят из чистого случая "психолог и клиент в частной практике". А так мало того что не все работают, так вообще никто не работает сразу после выпуска. Начинают все с работы внутри какой-то системы. И то, какое место предлагает тебе система, как твои возможности обусловлены существующими структурами, чего от тебя хочет начальство - это все оказывается совсем непохоже на то, к чему готовили в ВУЗе. В школе проблемы одни, в медицине другие, если перейти на сторону зла ой то есть в управлении человеческими ресурсами - третьи. А кто-то вообще во ФСИН идет работать. И с одной стороны структурные ограничения делают всю ситуацию бесконечно далекой от "правильного сеттинга" (тупой пример: хочешь ты провести в классе тренинг, но поставить стулья в круг нельзя, потому что в том кабинете который тебе выделили, парты к полу привинчены. это не говоря о том, что твой принцип добровольного участия школа тоже вертела на шампуре, и отпустить тех кто не хочет участвовать домой тебе никто не разрешит. Это же урок! Пусть сидят на задней парте и делают домашку по алгебре. А так же в класс посадят классного руководителя, для пущей конфиденциальности. А теперь работай, тыжпсихолог. Только смотри чтобы они у тебя не кричали и не ржали слишком громко, а то придет ругаться биолог из соседнего кабинета).  А с другой стороны - те, от кого зависит твоя зарплата, могут довольно прямо давить на тебя насчет нарушений этики. Выдать конфиденциальную информацию, замять случай насилия, поучаствовать в манипуляции.
И вот к этому мне кажется мало кто готов после учебы - к тому, что придется с одной стороны сопротивляться давлению, а с другой - проявлять много изобретательности, чтобы в неприспособленных условиях что-то сделать.  И очень часто все эти профессиональные нормы и ценности довольно быстро отправляются на полку с научной фантастикой. Может быть если бы студентам рассказывали, с какими трудностями реально они на работе в этом смысле столкнутся, было бы по-другому? Или прямо даже ролевые игры. например, не смогу сейчас найти, вроде бы у Виктории Шмидт был описан подобный кейс для ролевой игры: вы -команда психологов из НКО,договорились в детском доме провести занятия с детьми. Там вы видите, что воспитатель угрожает непослушного ребенка "отправить в психушку, там из тебя совсем дурачка сделают". Через некоторое время вы понимаете, что такие угрозы со стороны воспитателей- обычное дело. Если поссоритесь с администрацией ДД - вас отсюда выгонят, и больше ни вас, никаких других волонтеров пускать скорей всего не станут. Ваши действия?

понедельник, 19 июня 2017 г.

50. в защиту родителей

К вчерашнему. Вот эти родительские субличности, с которыми мы имеем дело в терапии, производят довольно мрачное впечатление. И бывает люди думают, что раз родительская субличность такая жестокая и неконструктивная - это значит родители вот такие плохие мне достались. Такая, значит, была ролевая модель. Это, по-моему, не очень правильный вывод, сейчас объясню почему.
Я исхожу тут из идеи, что субличности - это реактивное образование, возникающее как способ справиться с невыносимой ситуацией. То есть был конкретный момент, когда у человека отщепилась эта субличность. Или, в описываемом случае, пара субличностей: ребенок+родитель. По ребенку это очень заметно, потому что у него есть возраст, и его как правило довольно легко определить. У одного человека может быть разных детских субличностей несколько, с разными возрастами, и они тогда будут в разных ситуациях проявляться. Например прокрастинирующая субличность может быть десятилетним ребенком, но у того же самого человека есть еще одна, которая включается чувством обиды, и ей, допустим, пять.
Так вот, комплектный родитель у этих внутренних детей тоже разный, у каждого свой. То есть я хочу сказать, что родительская субличность - это не обобщенный опыт взаимодействия с родителем от нуля до восемнадцати, а зафиксированное отражение конкретного момента. Причем, поскольку субличность возникает не от хорошей жизни, это будет отражение момента, когда родитель не справился. А все те моменты, когда родитель справлялся - им никаких памятников не осталось, они просто в интегрированной форме существуют в человеке, не в виде воспоминаний, а в виде конструктивных схем действия. Поэтому по родительским субличностям несправедливо судить реальных родителей (или тех, кто их заменял) - это всего лишь отражение их худших моментов. И да, довольно часто родители этих моментов не помнят, потому что им тогда малость не до того было. Они не специально это забыли чтобы совесть не мучила, они просто что-то другое помнят про это время. Например: "вообще жить не хотелось, не было сил ни на что". Или "все время не хватало денег, а надо было как-то тебя кормить". 

воскресенье, 18 июня 2017 г.

49. субличности

Эта конструкция про внутренего ребенка и родителя такая банальная, но при этом очень хорошо описывает довольно распространенную штуку. Поэтому опишу, как я это вижу.
Собственно, мне не кажется что имеет смысл говорить про "внутреннего ребенка", который просто постоянно где-то там внутри сидит. То есть схема ролей конечно довольно устойчива, но активизируются они только оба вместе. собственно "ребенок-родитель" это такая форма внутреннего диалога. Они возникают, когда человек как бы раздваивается. Например, всякая мучительная прокрастинация - это момент когда их хорошо видно. Есть часть, которая знает что надо садиться и писать, пытается как-то этого добиться, при этом сама писать почему-то не может. И есть та часть, которую собственно надо усадить, и которая всячески от этого отлынивает. То есть человек некую свою часть ощущает как довольно неуправляемую.
Помогает тут (по моему опыту, рабочему и личному), парадоксальным образом движение не к объединению субличностей, а наоборот, к усилению их разграничения. То есть признание того факта, что та штука во мне, которая может написать мою диссертацию, она несколько отдельна, и прямому сознательному контролю не поддается. А дальше смотрим на поведение той части, которая условно родитель, как если бы это был и правда родитель настоящего живого ребенка. Там обнаруживаем, например, нечто напоминающее песенку из Алисы:
Лупите своего сынка
За то, что он чихает.
Он дразнит вас наверняка,
Нарочно раздражает

Понимаем что так не пойдет. Обучаем внутреннего родителя быть хорошим, понимающим внутренним родителем. Обучаем добиваться результатов хорошей заботой и системой поощрений, отучаем обесценивать чувства и результаты. Это вот то самое, что кто-то из великих называл главной целью психотерапии - "стать хорошим отцом и матерью самому себе". Дальше эта субличность, которую "удочерили", начинает взрослеть и с годами может даже полностью интегрироваться. 

суббота, 17 июня 2017 г.

48. опять про конвейер

В начале двадцатого века, например, идея индустриализировать воспитание детей многим казалась годной. Чего там возиться, столько человеко-часов отнимается, давайте лучше сделаем детовоспитательные фабрики, поставим там все на научную ногу. Долой буржуазную семейную идиллию, да здравствует прогресс и рационализация. Теории привязанности тогда еще не было. Аргументы против казались беспомощным романтизмом, потому что строились на таких понятиях как "любовь" или "душа". В общем, практика довольно быстро показала, что все эти старорежимные нежности - это не поэтические предрассудки, а ключевое условие нормального развития всех функций, это не про роскошь, а про жизнеспособность и способность к развитию и труду. Что в доме, где никто ничего не знал про санитарные нормы и правила педагогической науки, все получается как-то лучше чем в рационально обустроенном детовыращивательном комбинате.
Так может быть через некоторое время аргументы Хундертвассера (русский перевод здесь, но тут кое-какие самые радикальные куски пропущены, так что если есть возможность лучше прочесть по-английски) против деиндивидуализированного жилья тоже перестанут выглядеть таким донкихотским радикализмом? Сейчас большинству людей кажется нелепым критиковать архитектуру за то, что в ней "гибнет угнетенная душа человека", но что если окажется что "гибель души" - это вполне измеримый эффект, который выражается в зависимостях, в депрессиях, в утрате созидательной способности? Что если "рационализм" просто опирается на неполные данные? 

пятница, 16 июня 2017 г.

47. просьбы

Вокруг обращения за помощью к людям, в том числе и к специалистам, очень много всего у нас наверчено. С одной стороны - кошмар всех психологов, великая максима "человек должен справляться сам". За ней много всего и про приоритет выживания над развитием, и про страх в обмен на помощь утратить права и автономию, и у меня не было возможности сравнить как это у других, но мне кажется тут много из нашей недавней истории, семейная память о голоде в первую очередь тут работает.
А с другой стороны - очень много всякого странного наверчено вокруг самого понятия просьбы. И вот это вот "никогда ничего не просите", чуть ли не самая дурно понятая фраза во всей истории русской литературы. И все чаще звучащий запрос "не умею просить, научите", который на самом деле,совсем не про умение просить, а про что-то другое. Умение просить - это две вещи. Во-первых, это готовность принять отказ. А во-вторых - умение и готовность быть благодарным, понимание границ этой благодарности (которую иногда можно урегулировать быстро, а иногда бывают такие просьбы и такая помощь, что после этого отношения благодарности будут связывать вас всю жизнь). Даже удивительно, насколько некомфортно людям с благодарностью - даже в мелочах. большинству людей проще сказать "извините", там где уместно было бы "спасибо". а слышать "спасибо", между прочим, в пятнадцать тысяч раз приятней, проверьте.

четверг, 15 июня 2017 г.

46. тяжелое наследство

Такое сильное впечатление произвел на меня многосерийный телеспектакль Horace and Pete, что больше ни о чем другом написать сегодня, наверное, не получится. Хотя совершенно непонятно, как про это что-то сформулировать, потому что за любым тезисом придется добавить"да, но..." и так до бесконечности. И именно в этом "да, но" тут главное, именно поэтому несмотря на трагизм и вроде бы безысходность сюжета тут так много надежды. Правда состоит из множества противоречивых кусочков, которые не могут все сразу ужиться в голове одного человека - и чтобы удержать их все, нужны все эти люди, которые никогда не смогут согласиться друг с другом. Каждый из них, если посмотреть с какой-то стороны - ужасен. И при этом у каждого есть ценность. Каждый имеет свою единственно правильную точку зрения про то, что делать - и с семейным наследством, и со страной (персонажи много спорят о политике). Все правы, никто не прав, у всех болит, все легко причиняют друг другу боль. Никакого хорошего выхода нет, и это-то и важно - нет тут никакого "правильного решения", способа все разрулить, правильной стороны которая должна победить чтобы все стало хорошо. Каждый персонаж смотрит на другого и думает: эх, вот не было бы тебя - было бы гораздо проще. Автор ни к кому не готов присоединиться, он просто всем как бы говорит - эй, полегче, тут же люди. И это очень тихо звучит и нелепо, но ничего другого соблазну праведного гнева на самом-то деле противопоставить не получится.

среда, 14 июня 2017 г.

45. ворчливое


Первым делом молодые психологи обучаются разговаривать так, как люди между собой обычно не разговаривают. Может быть, те кто нас обучают, думают что быть элементарно вежливым человеком и приятным собеседником мы должны были научиться как-то сами, дома например.  Может быть, в этом сороконожьем жаргоне юного психолога есть на самом деле толк, и нужно сначала деконструировать социальные нормы и обыденную речь, чтобы потом пользоваться ими осознанно. А может быть особый язык - это такой способ выйти из обыденности. Вот приходишь ты к ведьме, а у нее какие-то сушеные змеи по стенам висят, пахнет странно, телогрейка на левую сторону надета - сразу видно, человек необычный. так и у психолога сразу должно создаваться ощущение, что попал куда-то в особенное место, где все шиворот-навыворот. Ты ему "здравствуйте" а он "вы ожидаете от меня, что я буду здравствовать?" Я даже не вполне издеваюсь, такое переключение в особый режим может для некоторых людей хорошо работать, помогать расслабиться. Хотя я скорее придерживаюсь стратегии "все нормально, мы просто разговариваем", но это вопрос индивидуального стиля.
Но все-таки разговаривать как люди тоже, мне кажется, стоит учить. Может быть в первую очередь. Среди тех кто идет в психологи не такое уж подавляющее большинство прирожденных приятных собеседников с интуитивным чувством такта и умением располагать к себе. было бы у нас все это - так бы мы и пошли в психологи, ага, щас.  При этом умение сделать так, чтобы люди тебя не пугались, понимали что ты хочешь сказать, и в целом чувствовали себя с тобой комфортно - это вообще-то может иногда психологу пригодиться. Но учит этому мало кто.


вторник, 13 июня 2017 г.

44. тень

Чем сильнее мы в себе что-то подавляем и отрицаем, тем более эта потребность или функция становится неуправляемой и разрушительной - про это Юнг еще писал. В самом общем виде это уже практически банальность. Но по-настоящему ярко для меня механизмы этой деструктивности проявились, когда я работала с наркопотребителями, в области снижения вреда. Мне ужасно повезло, что среди тех кто приходил за помощью и тех, кто выступал как информант в нашем исследовании, были люди из разных культур, с очень разным отношением к вопросу употребления. Были те, для кого опиатная зависимость была этакой простительной мужской слабостью. А были - наоборот - те, для кого употребление наркотиков было абсолютно несовместимо ни с религиозными нормами, ни с представлением о том, каким должен быть мужчина, чтобы не опозорить свой клан и свой народ. И вот эта последняя группа, по моим впечатлениям, была самой проблемной. Стыд не очень-то мешал им употреблять, но зато сильно мешал позаботиться о собственной безопасности - обратиться за чистыми шприцами и прочими расходниками к соцработникам стыдно, поэтому большой риск повторного использования одноразовых предметов. Уделить внимание и время гигиене процесса тоже сложно - легче быстренько где попало как попало не приходя в сознание двинуться и тут же "выпасть" из неуютной идентичности, забыть, что ты только что делал. Про планирование уж не говорю - как можно заранее подготовиться к чему-то, про что ты каждый раз твердо решаешь что этого больше никогда не будет.
Это я все к чему. Мне кажется, идеология ненасильственного общения тоже может приводить не столько к искоренению агрессии и объективации, сколько к появлению их особо изощренных, сумеречных и совершенно неуправляемых форм. И может быть, поэтому именно в школах, где декларируют равенство и ненасилие в отношениях учителей с учениками, встречаются такие дикие случаи злоупотреблений. (вряд ли это главная причина, но может быть одна из)

понедельник, 12 июня 2017 г.

43. мотивация и химия

Слышала от некоторых людей, работающих в клинике, такую идею что медикаментозная коррекция симптома мешает психотерапии: мол, человеку и так от таблеточек хорошо, мотивация к изменениям пропадает. Уж не знаю, руководствовались ли они таким принципом в своей работе, или только нам студентам это рассказывали. Но частенько встречала людей, которые примерно из таких же соображений не хотят обращаться за психофармакологической помощью для себя: боятся, что им станет хорошо в неправильном "месте", и они потеряют мотив к изменениям. Большая дискуссия на эту тему существует вокруг заместительной терапии, читала несколько статей французских психоаналитиков на тему того, как заместительная терапия влияет на возможность терапевтической работы с зависимостью.
Отчасти этот вопрос не только теоретической парадигмы, но и взгляда на человеческую природу. Нужен ли человеку для движения стимул в его изначальном смысле - острая палочка, которой тебя больно тыкают сзади? Или наоборот - стремление к созиданию и развитию естественно, и проявляется само по себе в благоприятных условиях? От ответа на этот вопрос, наверное, и политические взгляды в большой степени зависят, не только подход к терапии. 
По моим впечатлениям - фармакологическая поддержка скорее помогает делу, как-то все начинает легче идти, интереснее. Но у меня наблюдения специфические - это скорее люди, которые изначально пошли именно к психологу, а уж в процессе работы со мной приняли решение обратиться и за медицинской помощью. Тут очень высокий уровень того, что называют "приверженностью" психотерапии изначально. Вполне допускаю, что у людей которые приходят со своей бедой в больницу и сразу настроены на фармакологический подход все может быть сильно хуже с мотивацией именно к терапевтической работе. Ну и да, если психоактивные вещества служат для, скажем так, регулярного самолечения, без рецепта - тут дело обстоит иначе. То есть если, например, человек раз в неделю или две напивается - то терапия не то что замедляется, она просто вообще не идет никуда. И тут даже не в мотивации дело, просто каждый раз такое ощущение что с прошлой сессии произошел жесткий ребут с откатом к предыдущей версии, изменения не сохранились. В общем, плотные отношения с веществами - это одна из немногих вещей, из-за которых я отказываюсь работать. Еженедельное сливание своей работы в унитаз видеть настолько обидно, что не знаю какими деньгами это можно компенсировать.

воскресенье, 11 июня 2017 г.

42. инициация

В русских сказках солдат - это такой трикстер. Может обмануть обычного человека, может посостязаться в хитроумии с нечистой силой, иногда даже может путешествовать на тот свет и обратно. Всегда мне это было немного странно и интересно. А некоторое время назад прочитала в мемуарах Водовозовой про рекрутский набор. Обязанность не была всеобщей, нужно было отправить сколько-то человек с поместья, но зато уходили они считай навсегда - срок службы был 25 лет. Она описывает, как выбранных в рекруты парней крестьяне чуть ли не в кандалах держали под очень строгим присмотром до самой отправки, чтобы те не сбежали, конечно, но еще - чтобы не покончили с собой (а то если что придется кого-то еще выбирать, и тут уже твоей семье или тебе самому может не повезти). И тут у меня сложилось - получается, что солдат - это такой человек, с которым произошло самое плохое, что только может. То есть чтобы избежать этого люди голову себе об печку расшибают. А он это пережил. Это, в общем, неплохо ложится в типичную историю про то как люди обретают разные магические способности - обязательно для этого надо через что-то такое ужасное пройти. Например, нормальный способ стать шаманом, каким-нибудь целителем - это самому чем-то таким заболеть, чуть не умереть и быть исцеленным потусторонними силами. (У кого-то из антропологов религии, кстати, была идея что современное требование к психотерапевтам иметь свой опыт терапии имеет те же корни  -сам прошел через болезнь и страдание, и так обрел целительскую способность. не уверена, но идея смешная) Так вот, получается, солдат - человек, который был в аду и вернулся, и это несколько объясняет его не вполне человеческую природу. Тут еще интересно, что он не просто так туда попал, а его свои же отдали могучей злой силе, чтобы от нее откупиться. Интересно, есть ли традиционные сюжеты где какие-нибудь скормленные змею девицы возвращаются?

суббота, 10 июня 2017 г.

41. экономическое насилие

Про экономическое насилие мне не попадались никакие отдельные тексты, где бы это понятие четко определялось и осмыслялось. Везде оно идет в списочке с остальными видами насилия в отношениях - вот подробно про физическое, психологическое, сексуальное, ну а кстати вот еще такое есть, скажем о нем в двух словах. И кроме того, я видела описание явления только применительно к домашнему насилию, а мне даже интересней то что происходит в этом смысле в коллективах. Особенно часто оно бывает в таких коллективах, где сильное "мы", и где много всякого такого, что не про деньги. Например, некоммерческие организации. Например, стартапы. Наука тоже. Дело даже не в деньгах как таковых, просто где деньги - там бухгалтерия, а там где труд не оплачивается, его как правило и не подсчитывают. Так что чтобы при расставании владельцы бизнеса оскорблялись корыстью наемного сотрудника - такое тоже встречалось, но все-таки реже и в меньшей степени. А вот когда есть такой котел общего дела, и кто сколько вложил туда усилий считать вроде бы стыдно, ведь не за этим мы тут все... И при этом в силу существующего неравенства участников полученный общий результат из котла как-то сам собой делится не поровну - особенно естественно это получается, если результат не деньги, а например моральный капитал или известность. Добрая доля случаев нарушений продуктивности, из того что я видела, это последствия вот таких ситуаций, когда человек вложил все что мог в "наше общее дело" и остался ни с чем. Это очень тяжелая и довольно специфическая травма.

В общем, для любых проектов включающих волонтерский труд мне кажется главное правило - это подсчет и оценка этого самого волонтерского труда, даже если нет оплаты, должна быть бухгалтерия. Ну а для бизнеса - "наше общее дело" может быть только там, где у всех участников есть доли в предприятии. если у вас доли нет, а вы наемный работник - это не ваше общее дело, и вашим не станет, сколько усилий ни вложи. Это просто стоит помнить. 

пятница, 9 июня 2017 г.

40. скорбь

Еще одно непонятное психологическое слово - "отпустить". Это часто говорят людям, переживающим утрату, крушение планов или неразделенную любовь. Что отпустить? Как отпустить? Совет такой же непонятный как "держаться".
На самом деле доля смысла тут есть. В любой ситуации утраты речь идет о том, что у человека было некое желательное представление о будущем - такой образ будущего, в который хотелось попасть. Мечта, надежда, план. И вот желательное будущее разрушилось. И какое-то время человек находится в нерешительности, соглашаться ему на другое какое-то будущее или нет. Идти дальше или остаться тут, в прошлом, с тем что умерло. Вот это и есть скорбь. По-хорошему, заканчивается тем, что человек именно что "отпускает" - как бы говорит утрате "ты остаешься здесь, а я пойду дальше, в будущее без тебя", соглашается на это новое неизведанное будущее, но тут важно чтобы это было свободным решением. Поэтому отпустить важно, но "отпустить поскорее" - контрпродуктивная идея. Времени на это нужно столько, сколько нужно. Попытки закончить с этим поскорее обычно приводят к тому, что человек просто оставляет там, в горевании, какую-то значительную свою часть, она как бы неживой остается. И это как раз приводит к невоодушевленности и другим всяким нехорошим штукам.

четверг, 8 июня 2017 г.

39. стигма

Когда думаю о том, чтобы вынести на групповую супервизию что-то про клиента, который не является гетеро и/или цис, каждый раз немного напрягаюсь внутренне. прежде всего опасаюсь, что у кого-то из моих коллег будет по этому поводу какая-нибудь концепция. И разговаривать со мной будут не про моего клиента и мои с ним отношения, а про таких людей. И мое отношение к вопросу тоже может быть подвергнуто тщательному анализу - однажды, например, мне попеняли за чрезмерную, с точки зрения кого-то из коллег, осторожность при выборе местоимений в разговоре о трансгендерном человеке. Причем, чтобы стало как-то неуютно, совсем не надо много людей с концепциями - достаточно одного, которому никто не возражает. А формат групповых супервизий в общем не предполагает споров, так что все это приходится просто перетерпеть. Это не сложно, но просто вот есть такой маленький неприятный порожек, который придется перешагнуть, и которого нет в других случаях. И это еще, надо сказать, довольно мягкий вариант - скажем, на тех группах куда я хожу нет психологов, которые считают что это надо лечить (а вообще они есть). Не бывает по этому поводу открытой агрессии. Никто не упражняется на этот счет в остроумии. Так чтобы на фоне случая покрасоваться своей прогрессивностью - этого не то чтобы совсем не бывает, но все же редко. В общем, в очень мягком формате и довольно редко приходится мне побыть полномочным представителем чего-то такого, что у людей вызывает разные сильные чувства. А каково быть таким представителем 24/7?
Представляю - идти к психологу, понимая что на любое из вышеперечисленного ты можешь напороться. Выбирать, то ли рисковать предъявляя себя как есть, то ли скрывать некоторые вещи (у меня была клиентка, например, которая месяца четыре избегала родовых окончаний в разговорах о своей личной жизни). Да что там к психологу - вообще выходить в мир, предъявлять себя, и никогда не знать, увидят в тебе человека или таких людей, политический плакат, воплощение идеи. И каждый раз вроде мелочь, ерунда, но сколько сил эти мелочи могут отнять в ежедневном, постоянном режиме.

среда, 7 июня 2017 г.

38. зависимости

Сначала люди с зависимостью (сильней всего это все с химической, но бывает и с другими) вызывают любопытство - что это там такое, с чем они в контакте, ради чего можно с таким равнодушием ко всему людскому относиться?
Потом - если приближаться, поддавшись любопытству, попадаешь в водоворот сильных чувств. И страшно за них, и злишься на них, и все время все очень так динамично - как в конце блокбастера, часовой механизм тикает, мост рушится прямо у тебя за спиной, все висит на волоске. Находясь в мире зависимости выпадаешь и из хроноса, и из кайроса. там время измеряется совсем другими стрелками, и ходит неравномерно, но только по кругу. Все время кажется что вот-вот все изменится, и так без всяких изменений могут проходить годы.
Выход из этого унылого театра идет через гнев, отвращение и ужас. Потом встречая людей с зависимостью чувствуешь по их поводу раздражение и скуку.
А потом и это проходит, и остается одна только печаль. Смотришь как человек стоит на краю пропасти и бросает туда куски себя и всего до чего может дотянуться, и прыгает еще так на нем, чтобы куски земли из под ног тоже туда вниз прикольно падали. Понимаешь, что вопрос не в том, упадет ли, а в том, когда. Жаль, но ничего не поделаешь - так человек решил.

вторник, 6 июня 2017 г.

37. универсальность и индивидуальность

Мне кажется, та война мышей с динозаврами, при которой мы присутстсвуем - это битва, условно говоря, конвейера с художником. есть то, что сейчас кажется непобедимым - мир универсальных дешевых решений, где люди живут в одинаковых квартирах одинаковых стоэтажных домов, носят дешевую одежду больших брендов, едят растворимую еду, работают нажимальщиком кнопки. В этом мире есть проблема перепроизводства, которая решается за счет выбрасывания, и существует огромная индустрия которая обслуживает выбрасывание, заставляя людей думать что старые вещи надо менять на новые (ну и конечно в вещи закладывается недолговечность). И есть проблема постоянного сокращения рабочих мест: это мир алгоритмизированных работ, на которых человека легко заменить автоматом. 
Другой мир - если смотреть со стороны динозавров - это мир роскоши и идеализма. Это мир где вместо стоэтажного построенного роботами дома на 10000 квартир будет 10000 домов которые спроектируют и построят 1000 архитекторов, по Хундертвассеру - исходя из того какие люди там будут жить. Это мир где вместо пятнадцати одноразовых платьев, сшитых в бангладешской потогонке на конвейере, ты закажешь одно у портнихи и будешь его носить несколько лет. Это мир разнообразия и экологичности. Индустрия питания ближе всех к этому - по крайней мере, тут есть уже большие кластеры, движущиеся именно в ту сторону. Тут и экологичность, гуманизм в отношении животных как способ повысить трудоемкость и цену продукции. Тут и мода на мелкого производителя, всяческие фермерские продукты, крафт. Тут и депрофессионализация - кулинария как хобби все больше людей захватывает. Человек уже не умирает с голоду, но это не значит что больше ничего не надо, или что надо просто больше того же самого.  Человечество вроде бы решило вопрос выживания путем огромного сокращения трудоемкости вещей, универсализации, конвейера. Теперь будем решать вопрос человекомерности, индивидуализации, экологичности и красоты, возвращая в вещи трудоемкость, а в процесс работы - творчество. 
В общем, наши представления о разумном выборе профессии придется здорово пересматривать. Может оказаться, что надежная профессия в будущем - это, например, художник, потому что его-то точно нельзя заменить роботом. У Грейсона Перри в лекции на ВВС был такой интересный тезис - что молодые художники селятся в дешевых районах (потому что денег у них мало), а после того как они эти районы обживают - жилье там начинает дорожать. Он это говорил в том смысле, что всяким риэлтерам стоило бы в непопулярные районы селить художников забесплатно. Я это вспоминаю как ответ на вопрос "а зачем они вообще нужны". Нужны, имеют прямой экономический смысл, повышают качество жизни и уровень счастья. 
Психологическую работу я люблю больше всего именно за это - во-первых, за то что работаешь во многом как художник, изобретаешь для каждого клиента отдельный метод, по сути. А во-вторых - верю, что чем люди психологически здоровей - тем они более разнообразные, и тем больше склонны "жить как художники" - то есть приносить в мир индивидуальность и красоту. 

  

понедельник, 5 июня 2017 г.

36. безопасность

Ну вот, вспомнила про все эти беспокойства насчет безопасности в учебно-терапевтической работе. Обычно ведь как делают - берут какую-нибудь с виду маленькую проблемку. Но никогда ведь не знаешь, куда вывернет процесс, так что это тоже не гарантия. То есть гарантий тут вообще нет, но есть способы минимизировать риск. Главное тут - это возможность остановить процесс если он уходит туда, куда ты в этот момент и в этом окружении двигаться не готов. То есть начал с того, что вредная тетка с работы бесит, в процессе выяснил кого именно и чем именно эта тетка тебе напоминает - и с этого места всем спасибо, все свободны, дальше я пожалуй на индивидуальной терапии про это поговорю.
Возможность сказать "стоп" зависит и от собственной к этому готовности, и от групповой культуры. Кто-то скажет "спасибо не хочу" в любой самой давящей и подначивающей группе - и спокойно выдержат давление. А кому-то нужна группа, где давить вообще не принято, а принято очень следить за добровольностью всего что происходит, по десять раз переспрашивать "ты точно готов сейчас про это? а сейчас еще идем дальше или хватит?"

А вообще сложная тема, потому что безопасность - это одновременно и условие процесса, и при этом один из основных объектов исследования. Потому что через представление о безопасности терапевтического процесса проглядывают представления о доверии и рисках во взаимодействии с людьми вообще. 

воскресенье, 4 июня 2017 г.

35. самораскрытие

Психологи учатся и тренируются друг на друге, поэтому в процессе приходится быть "условным клиентом" так же часто, как "условным терапевтом" (и есть еще третья позиция - наблюдатель - она тоже очень важная). И только в самых-самых начинающих группах бывают попытки в условного клиента играть, не про свое рассказывать, а придумывать. Это обычно связано с соображениями безопасности - не хочется выдавать информацию о себе и тем более своих проблемах. И довольно быстро становится понятно, что когда изображаешь придуманную проблему придуманного клиента - это на самом деле в смысле самораскрытия гораздо менее безопасно, потому что рассказываешь-то все равно о себе, но только сам заранее точно не знаешь что именно.

суббота, 3 июня 2017 г.

34. деньги

читаю и перечитываю всякие тексты о двадцатых в Германии, вспоминаю как первый раз прочла "Черный обелиск" - как раз, наверное, год 92-й был, или может 93-й. Помню что история про обеды по талонам насмешила в сравнении с тем, что происходило у нас - когда проезд в автобусе подорожал после нового года в три раза, за него стали требовать прокомпостировать три старых билетика вместо одного, и затруднения ресторатора Эдуарда выглядели фантастичными. И вот читаю я Хафнера, Ремарка, вспоминаю свой опыт жизни в этом времени и думаю о том, какое влияние оказывает на людей эта обвальная инфляция. Ну кроме очевидной неспособности людей моего возраста копить деньги и верить в пенсию.
Может быть, обвал валюты приводит к обвалу ценностей в более широком смысле - в первую очередь конечно ценности связанные с трудом, с контрактом, со всякого рода институтами (важное место у Ремарка об этом - про работу органистом в церкви). Они не то чтобы совсем пропадают напрямую, ведь мы вроде бы не считаем любую ценность в деньгах. Но они отрываются от материальной основы, становятся чем-то таким воздушным, слегка нелепым. От этого разрыва между прагматикой и неким теоретическим возвышенным представлением о правильном происходит цинизм (хорошо помню, какими смешными казались нам, детям, все люди постарше, которые чему-нибудь происходящему давали моральные оценки). Те есть я не знаю, какая тут причинно-следственная связь - что первым рушится, общественные связи и нормы, или денежная система. Но видимо, хотя есть представление что деньги противоположны ценностям этического и морального плана, но вообще-то в момент когда эти две системы координат отрываются друг от друга - рушатся обе.
И поэтому психологическая работа про деньги может происходить только через проработку этического плана отношений между людьми, баланса давать-брать, приоритетов и ценностей. А без этого получается какая-то психопатическая скукотень.

пятница, 2 июня 2017 г.

33. побыть с этим

Еще одна психологическая фраза, которая стала анекдотической, ну по крайней мере студенты-психологи все время это друг другу говорят издевательски - "побудь с этим". Смысл тут важен, но форма не работает, то ли потому что превратилась в штамп, то ли наоборот -  изначально неудачная была формулировка, поэтому и вошла в арсенал "пародийного психолога" (это который спрашивает "вы хотите поговорить об этом?")
В общем, когда речь о том, что в переживании надо задержаться, приходится какие-то другие слова подбирать. А нужно это тогда, когда человек слишком торопится "с этим" что-нибудь сделать. Вот мы поняли как есть, даже не поняли, а так только начали немного принюхиваться, и сразу - а как это поменять? а какой следующий шаг? А вот я чувствую что-то, а как перестать скорей это чувствовать?
В общем, не знаю как это объяснить чтобы не выглядело глупо, но перепрыгнуть шаг "почувствовать чувство" никак не получится. Даже если уже начал подозревать что да, там похоже оно это чувство у меня есть - не получится через две ступеньки сразу "что-то сделать", чтобы чувство изменилось. Сначала придется, извините, с ним побыть. Признать наличие, согласиться. дать ему время. Это почти как ритуал (и думаю, многие традиционные ритуалы именно такую функцию выполняют - признать, согласиться, проявить уважение к происходящему с людьми. побыть в общем с этим). Когда это происходит - процесс трансформации запускается сам собой, это только подавляемое, отрицаемое чувство может долго оставаться неизменным, стоит войти с ним в контакт - и сразу что-то начинает меняться, работать. и следующий шаг становится видно.

четверг, 1 июня 2017 г.

32. про Франкла

Виктор Франкл сильно повлиял на меня два раза. Сначала, конечно, книжкой -  я тут вряд ли  смогу что-то умное сказать про книгу Франкла, скажу про свои обстоятельства когда она мне попалась. А тогда среди известных мне практикующих людей было довольно ироническое отношение к идее "умничать". считалось, что если клиент заводит философские разговоры - это у него защиты. Интеллектуализация разная там. разговоры про политику тоже считались бегством от реальности (реальность - это про секс что-нибудь, или про маму) - последние годы частенько это вспоминаю, когда политика всплывает в работе.
В общем, наверное, то что я спрашиваю людей "что это для тебя значит" чуть ли не чаще чем "что ты по этому поводу чувствуешь" - это влияние Франкла.
А второй раз он на меня произвел сильнейшее впечатление, когда в инете распространилось видео с пожилым Франклом. Он там прыгал как мячик, рассказывал как недавно начал учиться водить самолет, восхищался тем какая замечательная нынче молодежь (это где-то в семидесятые годы записано). Увидев это, я поняла, что у меня в голове откуда-то есть картинка того как правильно становиться старым и мудрым, и она включает в себя малоподвижность и неэмоциональность. Во-вторых я поняла что мне это не нравится. А в-третьих я поняла что это необязательно, и вполне можно быть мудрым, старым - и при этом очень подвижным, любопытным и эмоциональным. 
А вы говорите - зачем нужны ролевые модели. Вот, мне кажется, за этим.