вторник, 22 ноября 2016 г.

онлайн-работа

Стоит ли работать с психологом по видеосвязи - это каждый для себя решает, конечно. Среди профессионального сообщества есть разные точки зрения  на этот вопрос, но все меньше остается тех кто совсем отрицает такой способ.  В русскоязычном сообществе принятие онлайн-консультирования идет наверное побыстрее, и не только потому что мы не так связаны традиционными правилами, как старые устоявшиеся цеха. Тут еще вопрос необходимости - мы разбросанный народ, есть множество людей для которых выбор стоит между "онлайн-психолог или никакого психолога", "онлайн-психолог или единственный психолог в городе, и мне этот специалист не нравится/не вызывает доверия/слишком много  общих знакомых", "онлайн-психолог или психолог на чужом языке". Ну и конечно люди, бывает, переезжают, и тут надо выбирать меньшее зло - искать нового специалиста и срабатываться с ним, или продолжать со старым в новом формате. Работа по видеосвязи создает кое-какие дополнительные сложности и в целом, я бы сказала, идет медленнее. Хотя не раз я сталкивалась с тем, что если с одним и тем же клиентом работать и так и так (например, человек в разъездах много) - то часто бывает, что онлайн-работа идет живее, потому что человеку легче расслабиться и заговорить о более интимных вещах. То что для одного слишком хрупкий и ненадежный контакт - для другого как раз дает дополнительное ощущение безопасности.
Но это, конечно, не для всех. Я бы довольно категорично не советовала работать по интернету людям с химическими или игорными аддикциями с небольшим сроком ремиссии - не то чтобы будет какой-то вред, но и толку скорее не будет. Это мое персональное мнение, обосновывать не возьмусь, может у кого и получается - но я думаю вот так.
Что касается психических болезней. Если есть риск потери критики - не то чтобы совсем нельзя работать по скайпу, но чтобы всем было спокойнее, лучше продумать дополнительную безопасность на случай ухудшения. Конечно в такой ситуации врач-психиатр должен быть в доступе, и всегда хорошо если есть возможность у психолога быть на связи с психиатром. И совсем идеально, если есть еще какой-то человек в ближайшем окружении, которого можно сделать "контактом на случай чрезвычайной ситуации", и с которым психолог сможет в крайнем случае связаться. конечно, такой человек должен быть в курсе своей ответственной роли и согласиться на нее.
Если выбор онлайн-работы не связан с географией, у меня правило простое. Если дойти до психолога вживую не позволяет какое-то внутреннее состояние - соматическая болезнь, депрессия, острые фобии - работа по скайпу может быть хорошим выходом. Лишь бы начать, а там глядишь станет получше, может и дойти ногами получится. А если причины скорее внешние - то есть обязанности, которые не получается оставить на два-три часа чтобы съездить на консультацию - то из онлайн-работы вряд ли что-то выйдет. Например, если мама сидит с маленькими детьми, лучше все-таки оставить детей дома с кем-то, а самой из дома выйти и дойти до психолога. Потому что закрыться на час спокойной работы так чтобы не мешали будет нереально, все равно задергают. То же самое с очень напряженной, занимающей весь предоставленный объем работой, то же с любым "нет времени". если нечто поглощает жизнь настолько, что трудно выделить раз в неделю время на заботу о себе, то с идеей сэкономить время за счет дороги до офиса психолога лучше сразу расстаться. Именно время на дорогу и физическая дистанция от неуправляемого потока задач - это необходимая в этом случае крепостная стена, отделяющая это время на себя от перегруженной обыденности, придающая ему значение.
Еще, если есть возможность хотя бы одну первую сессию провести лично - это всегда очень предпочтительно. Это и для психолога диагностически полезно, и клиенту позволяет лучше сориентироваться - есть ли доверие специалисту, и контакт как-то быстрее устанавливается. Если получается время от времени встречаться вживую, а в основном работа идет через видеосвязь - тут у меня неоднозначные впечатления. Иногда эти живые сессии бывают главным двигателем прогресса, а иногда они жутко сбивают сеттинг и вносят хаос.
И еще кое-какие мелочи: если вы хотите работать с психологом по скайпу, вам понадобится следующее оборудование:
отдельная комната где можно на час остаться одному.
хорошее интернет-соединение
устройство с экраном, которое не надо держать в руках - ужас как неудобно когда изображение трясется, и еще от этого сигнал бывает ухудшается.
Хорошо бы гарнитуру наушники+микрофон. От колонок эхо (я ужасно отвлекаюсь, когда себя слышу), а встроенные микрофоны часто не очень хорошо ловят, если их совсем близко ко рту не поднести. а если поднести - то лица не видно.
и лучше все проверить заранее, на технические вопросы ужасно жалко тратить время консультации.

воскресенье, 6 ноября 2016 г.

про культурную обусловленность запросов

(скопировано из жж)
дисклеймер: все что тут написано я постаралась или очень обобщить, или как-то исказить, чтобы оно не имело прямого отношения ни к одному конкретному клиенту, бывшему или нынешнему.

Про что люди рассказывают психологу сразу, о чем долго не решаются говорить, а о чем вообще не додумываются сказать, и оно всплывает случайно на втором году терапии (или на третьем психологе)? Кроме остроты переживаний тут сильно работают представления о том, как оно должно быть. Что вообще можно о себе говорить людям? Что полагается о себе говорить у психолога? Причем если ответ на первый вопрос еще как-то привязан к какой-никакой общей реальности взаимодействия, основан на опыте, то второй - как полагается себя вести у психолога - откуда только не берется. Есть "продвинутые пользователи", которые ходили на какие-нибудь группы, или много читали, или где-то учились, и говорят о своих переживаниях тем языком, который был принят в том месте (и это тоже, мягко говоря, не всегда помогает). Есть люди, которые видели как ходят к психологу в каком-нибудь кино или вообще слышали только анекдоты - и это конечно особо мучительное переживание, влезть в шкуру того придурка из анекдотов, который ходит к психологу. Есть такое понятие как "входной билет" - первичная жалоба, которую человек предъявляет, потому что ему кажется что к психологу надо приходить с чем-то вот таким. Например, удивительно часто чуть не первым делом мужчины героически рассказывают о гомоэротических фантазиях. Причем фантазии эти может есть, а может и нет, а может один раз в жизни приснился страшный сон на эту тему, и уже на первом часу работы выясняется, что в реальности человека сильней всего беспокоит, например, груз ответственности за семейный бюджет на фоне ухудшающейся экономической ситуации. И в общем самая настойчивая гомоэротическая фантазия в его случае - это "эх, был бы я геем, не надо было бы думать чем детей кормить завтра". Почему же с этого начинают? Мне кажется тут сочетание факторов. Во-первых, это наверное один из самых страшных страхов, связанных с психологами - там тебе расскажут, что на самом деле ты гей. Ну и чем ждать, лучше сразу навстречу этой опасности пойти. Во-вторых, так может проявиться твердая решимость быть хорошим клиентом и рассказать о себе все. Даже это. В-третьих - из тех же фильмов и анекдотов, а может и из чтения какого-нибудь фрейда в студенчестве, часто бывает у людей представление, что у психолога положено говорить про всякое связанное с сексом. Это все, конечно, все время меняется - в разные времена бывают разные моды, раньше люди с порога чаще заявляли что у них "комплексы", теперь больше пожалуй приносят "детские травмы". Это не значит что всех этих вещей на самом деле не бывает - но в процессе работы у человека появляется все более личный язык для описания того, что с ним происходит, все меньше завязанный на концепции, и все больше - на собственные ощущения. 
Так вот, к чему я это все. В моем личном хит-параде недооцененных событий жизни - такая штука, которую я для себя называю "первая любовь" (хотя сам человек часто может совсем не этот эпизод так называть). У одних дело запутывается тем, что множество влюбленностей чуть не с детского сада происходили целиком и полностью внутри головы. У других - наоборот, были какие-то реальные отношения, но они сложились по каким-то скорее внешним причинам, и в них никогда не было ощущения чуда. Самая жесть, конечно, это когда человек доживает лет до сорока, имеет семью, детей, и тут его накрывает первая любовь. В таком случае это обычно называют "кризис среднего возраста" (и да, кризис среднего возраста тоже бывает, но если сорокалетнему человеку как-то фигово - это необязательно он). Это трудновато описать - это такой момент, когда у человека с другим человеком случается что-то такое, что переживается как абсолютное чудо. Довольно часто люди описывают это время так, что не только твое чувство чудесно совпало с другим человеком, но и весь мир магическим образом в этом всем участвовал - удивительными совпадениями, странными знаками,  в общем что-то такое свершалось на небесах для этих двоих. Мы с коллегами для простоты дела называем это переживание трансцендентным. А потом это заканчивается (поэтому любовь и называется "первая"). И вот для этой утраты вообще нет места в нашей нынешней культуре. Любовь бывает или вечная-одна-на-всю-жизнь, или не любовь и была. Или всю жизнь теперь мучайся, или признай что вот эти сильнейшие переживания были фигней и неправдой - и оба эти варианта плохие, ни один не позволяет завершить историю с уважением к тому, что происходило. А без этого уважительного завершения призрак не упокоится, и будет витать над всеми дальнейшими попытками отношений. И иногда довольно много времени проходит, прежде чем удается добраться до этого - не потому что стыдно про это говорить, не потому что вытеснение какое-нибудь там. А просто - не приходит в голову что это важно. Проваливается в щелочку между "настоящими взрослыми проблемами" и "детскими травмами" (про которые все-таки к счастью уже есть более-менее распространенная идея, что это может быть важно и серьезно. хотя и протеста много вызывает эта идея, конечно).

быстро или медленно?

(скопировано из жж)
Вдруг подумала. Когда-то в самом начале меня очень вдохновляли всякие быстрые штуки - от работы в трансовом состоянии с символическим уровнем проблемы до solution talk. Потом, много-много часов учебы и личной терапии спустя, я стала сторонником долгосрочной, терпеливой и вдумчивой работы, медленных изменений и терапевтических отношений как главного фактора терапии. А тут последнее время что-то была хорошенькая кучка ситуаций именно для краткосрочной помощи (большинство из них из серии "с человеком в моем окружении происходит что-то плохое, хочу помочь не понимаю как", но были и про свои проблемы - типа урегулирования взаимодействия с бывшим супругом, или предстоящих сложных переговоров). Короче, я наконец осознала банальную истину - и краткосрочная и долгосрочная работа это хорошо, они просто для разных ситуаций подходят!
Только вот критерий четкий сформулировать не получится. Например, запрос типа "помогите принять решение" - формально вроде бы это как раз на краткосрочную рациональную работу. Но если это решение "остаться с мужем или уйти к любовнику" - возьму только в долгосрочную, это точно терапевтический запрос на самом деле, ну или вообще не запрос. А если "увольняться ли мне с работы или оставаться" - тут может разовой сессии хватить, а может оказаться что там вообще экзистенциальный кризис в полный рост, и привет. А отношения с мамой, например - это вроде бы на долгую терапию, чисто теоретически. Но иногда человеку бывает достаточно очень конкретную коммуникативную задачу решать научиться (например: уклончиво отвечать на вопрос "как дела?"), чтобы жить стало заметно легче. А там глядишь и запрос на терапию появится. или не появится, так тоже можно.

зачем готовить людей к плохим новостям

(скопировано из жж)
В разных книжках и фильмах когда кому-нибудь сообщают о чем-то плохом и внезапном часто бывает такая идея, что человека нужно "подготовить". Это значит что новость сообщают не сразу, а сначала говорят человеку что есть плохие новости. Я раньше думала, что это ерунда какая-то: кроме собственно плохой новости человеку перед этим приходится еще пережить сильную тревогу, неопределенность, в общем зачем такое мучение? Но как-то на одном семинаре мы что-то экспериментировали, анализировали, и я вдруг поняла что в таком подходе есть на самом деле большая польза. Да. переживания не из приятных - когда тебе уже сказали, что доктор хочет обсудить результаты анализов с глазу на глаз, или попросили суровым голосом зайти к начальству после обеда, или партнер предлагает вечером серьезно поговорить. И уже - ну скорее бы сказали что там и как, чем рубить хвост по частям. В этом собственно и фишка - за время неприятной неопределенности у человека формируется внутри вопрос и желание знать на него ответ. Ум прыгает туда-сюда от "а вдруг" к "да ну, вряд ли", и обживает таким образом в переносимом для себя режиме плохую новость еще только как вариант развития событий. И за счет этой сформированной внутри готовности удар немного амортизируется - когда новость собственно сообщают, первое ощущение что даже вроде легче стало.Так нельзя сделать по-настоящему плохие новости безболезненными, конечно, но вероятность наступления шока (а шок это очень плохо. когда ты в шоке кажется что это просто отличненько, и хорошо бы так и дальше ничего не чувствовать, но последствия тяжелые. я не знаю как это физиологически происходит, но у меня из своих ненаучных наблюдений сложилось впечатление, что чем дольше длится шок, тем дольше и тяжелее потом будет восстановление, и допустим к более-менее "нормальному" сроку переживания утраты - полгода - можно добавить по неделе за каждый час шокового состояния. это все, еще раз, очень ненаучное личное мнение) так вот, вероятность шока или опасного аффекта довольно существенно снижается за счет такой схемы.

про системный абьюз

(скопировано из жж)
Посмотрела новый документальный фильм Louis Theroux: Savile. Этот скандал несколько лет назад очень много обсуждали в Британии. История такая: Джимми  Сэвилл был очень известным детским телеведущим на ВВС начиная с 70-х годов, и проводил множество сборов для благотворительности. С его помощью построены целые больничные корпуса. Благодаря благотворительной работе он получил титул, ну и вообще имел репутацию филантропа. При этом да, его считали человеком странноватым, о нем ходили какие-то нехорошие слухи, и чем старше он становился тем сильнее проявлялось поведение, к которому надо было прибавлять "но зато". В 2011 году Сэвилл умер, и уже после его смерти посыпались валом обвинения в сексуальных домогательствах и насилии по отношению к девочкам и молодым женщинам, и происходило это не только во время записи детских передач, но и в больницах, которые Сэвилл посещал в рамках своей благотворительной деятельности. Известны сотни случаев разной степени тяжести, и кроме того было проведено большое расследование о том, как руководство ВВС покрывало всю эту историю. У меня есть дурацкая привычка слушать английское радио, и я помню как все это разворачивалось. Были моменты когда журналистам чуть ли не запрещали на эту тему высказываться в эфире, и сатирические передачи высмеивали этот запрет. В итоге руководство корпорации сменилось, если я правильно все помню. 
Луи Теру снимал документальный фильм про Сэвилла в 2001 году, и даже называл своим другом. В новом фильме он встречается и с жертвами, и с теми людьми которые работали с Сэвиллом, знали его, были так или иначе причастны к ситуации - личная помощница, сотрудники телевизионных и благотворительных проектов, но в первую очередь сам автор анализирует себя. Он просматривает материалы к своему старому фильму, все время пытается разобраться - как это я мог проигнорировать вот здесь, почему я не обратил внимание на это, что было бы если бы я повел себя иначе. Одна из жертв в конце фильма спрашивает его - do you feel like he groomed you (не знаю как по-русски сказать - так называют то что делают педофилы и всякие сутенеры на первой стадии, когда формируют прочные, значимые для жертвы отношения, втираются в доверие, окружают вниманием, вкладываются)? И Теру теряется, не может ответить. Это очень честный отчет о том, как люди вовлеченные в такую ситуацию себя чувствуют, и мне кажется это может быть терапевтичным зрелищем для тех, кто в похожую ситуацию оказался вовлечен. Потому что когда сравниваешь - про многие вещи становится видно что это не мы такие уроды, а просто людям в таких ситуациях свойственно вести себя именно так, и чувствовать себя так. 

друзьям пострадавших

(скопировано из жж)
Близкие люди, которые в курсе ситуации домашнего насилия, и которые искренне хотят поддержать жертву и встать на ее сторону, своими действиями могут сильно помочь. до психолога доходят как правило именно благодаря группе поддержки, например (это по моим наблюдениям, но возможно это потому что у меня довольно специфический в этом смысле "сарафан"). еще просто нормальное общение за рамками насильственных отношений, возможность как нормальный человек поговорить вообще о чем-то другом - очень много дает. поддерживают очень конкретно очерченные предложения помощи (например: ты можешь переночевать у меня столько-то ночей, если что. или: можешь звонить мне в такое-то время. или: могу посидеть с детьми в такие-то дни, в течение такого-то времени. верхнюю планку обозначить важно, чтобы человек не так сильно мучился - не слишком ли много и нагло то, что он/а просит).
Но вот есть некоторая проблема с поддержкой в духе "да козел он, разводиться тебе с ним надо". Тут есть сразу две ловушки. Во-первых, человек живущий в хроническом насилии все время живет с ощущением, что он "прокосячил" - что огромную кучу разных дел должен делать, а не делает, или делает плохо (не всегда это ощущение связано с насилием! бывают и другие причины). То, что дела в списке не то что не всегда совместимы, а порой взаимоисключающи, вовсе не помогает, а только усугубляет чувство вины и ужаса. Так вот, все эти советы разводиться идут прямиком в этот список и превращаются просто в еще одно дело, которое я бы обязательно должна была бы давно и грациозно сделать, если бы не была такой никчемушницей. А размер этого списка прокосяченных дел - это один из главных внутренних аргументов на тему "почему со мной так можно".  Так что лучше по возможности говорить, что вы понимаете - уйти трудно, решиться что-то поменять нелегко каждому нормальному человеку, и что чтобы что-то сделать нужно сначала взять где-то сил.
а вторая штука вот в чем. в хроническом насилии у людей очень усугубляется слияние, себя от другого отделить у себя в голове крайне сложно.И моментальная реакция на всякую поддержку в духе "да козел он" в момент, когда сепарация еще не происходит - это ощущение собственной никчемности. если он козел, то кто тогда я - если я настолько от него завишу, так с ним сливаюсь? Это очень болезненно, роняет самооценку и усиливает ощущение пропасти между позицией жертвы и миром нормальных людей, куда хочется вырваться. Так что пока она сама не начнет злиться и ругать насильника (обычно это значит что какая-то дистанция уже установилась, часто элементарно физическая) - лучше инициативу не проявлять. Вместо этого можно спокойно, без драматизации, давать оценку и называть словами действия насильника. Он неправ. Так с тобой нельзя. Так вообще нельзя ни с кем ни при каких обстоятельствах. Это жестоко. Он тебе грубит. Это насилие. Еще можно говорить -  я бы на твоем месте расстроилась, или обиделась, или мне было бы неприятно, но лучше не говорить "я бы разозлилась, ответила бы, не стала бы терпеть". В том состоянии важно слышать, что твои реакции нормальны, естественны, что это не показатель твоей бездарной нелепой натуры, если тебе больно когда бьют. Что обзывательства слышать неприятно не потому, что "правда глаза колет", а потому что это агрессия и хамство. А вот слышать как в твоей ситуации "все нормальные люди" одной левой сделали бы то, про что тебе и подумать страшно - вообще ни к чему. В голове на эту тему и так уже полифонический хор выступает.

о профессиональной этике

(скопировано из жж)
жанр "психолог говорит о политическом" стал вдруг ужасно популярен. И вроде бы надо радоваться - растет авторитет профессии, нам всем это должно быть на пользу. но кое-что тут меня совсем не радует, и я за последние несколько месяцев уже не первый раз пытаюсь сформулировать, что именно. может в этот раз допишу и отправлю?
К сожалению, чем дальше - тем меньше коллеги говорят о том, как человеку справляться с неопределенностью, с хронической травматизацией в роли беспомощного свидетеля насилия, с конфликтами и непониманием в своем окружении. Все больше звучит диагнозов, рассуждений о незрелости, об идентификации с агрессором, о каком-то "отыгрывании", связанном с событиями прошлого. Мне это все не нравится сразу по куче причин.
Во-первых, в таких случаях речь идет как правило о третьих лицах - даже если используется некоторое риторическое "мы", заметно, что автор себя в это мы на самом деле не включает, да и читателю дает сигнал, что на самом-то деле это "мы" конечно же не про нас с вами. И получается, что диагностика - это такой способ занять верхнюю позицию. Как в детских перебранках - сказать "грешно смеяться над болезным". Это недопустимое, крайне неэтичное использование инструмента. И даже если ты сам точно уверен в своих мотивах и знаешь, что ничего такого в виду не имел - мне кажется, в случае публичной речи надо еще пять раз подумать, а не сможет ли твои высказывания так приспособить какая-то группа читателей.

Во-вторых, по нередкому совпадению, то что неэтично - еще и неконструктивно. Мы к нынешней ситуации шли много лет, в течение которых закреплялась невозможность диалога между сторонами конфликта. Причем эта невозможность одинаково конструировалась в обе стороны - диалог не имеет смысла, разговаривать не с кем, потому что все оппоненты - проплаченные или сумасшедшие. "диагностика через баррикаду" работает только на укрепление этой стенки.

И третье, это на самом деле наверное главное. Это не только психологов касается, вообще, мне кажется, любой кто говорит о происходящем в обществе, об общественном дебате, должен рефлексировать свое место в той картине, которую описывает. Мы все, включая белопальтовых надсхваточников - участники ситуации, мы испытываем на себе все происходящее и занимаем позицию - и важно понимать, что то что я вижу - я вижу с определенной точки. Если кому-то кажется, что он такой весь бог из машины и видит все происходящее объективно - идите постучите к Дюркгейму в гроб и попросите подвинуться. А с субъективной позиции человека, вместе со всеми переживающего события, только и можно говорить о своем опыте - что я чувствую? как я поступаю с тем, что я чувствую? как я налаживаю контакт с другими? А от чрезмерных занятий аналитическими интерпретациями будет лицо волосатое.

никогда не было, и вот опять

(скопировано из жж)
Когда у человека или состоящих в отношениях людей есть какой-то циклический процесс (это может быть, например, зависимость или биполярные состояния) - бывает очень трудно ему самому и заинтересованным лицам отследить динамику. Мешает внутренняя динамика цикла - она драматичней и заметней чем собственно динамика развития. Стало лучше-стало хуже. На позитивной фазе бывает или глухая уверенность что лучше теперь навсегда, или (у продвинутых биполярников я это видела в основном) - стремление как можно больше успеть, пока опять не стало плохо. Ну а на спаде вариации от "все бесполезно" до "соберись, тряпка". 
Изменения, связанные с развитием ситуации, на этом фоне отследить действительно очень трудно. Представьте, что вы находитесь где-то на ободе колеса велосипеда - довольно трудно из этой точки понять, едет ли велосипед в горку или под горку. 
Прямо сразу выскочить из цикла мало кому удается. А с некоторыми циклическими состояниями людям приходится жить вообще всю жизнь. Так что имеет смысл обретение двух навыков:
1) распознавать фазы своего цикла и делать на них поправку. научиться этому - довольно сложная и тонкая работа, и небыстрая. И еще она очень контринтуитивная - требует во многом идти поперек эмоций. 
2) сравнивать состояние не с предыдущей фазой, а с аналогичной фазой предыдущего цикла. Ну например, для ситуации деремся-миримся-деремся-миримся имеет смысл отслеживать не разницу между миром и дракой, а разницу между дракой и дракой - в прошлый раз например вам синяк поставили, а в этот уже челюсть сломали. динамика развития ситуации - именно здесь, а не в разнице между вчера, когда вам сломали челюсть, и сегодня, когда вам подарили цветы. Но точно такие же проблемы бывают и в оценке улучшений и достижений - между маническим "ща мы как всего добьемся" и депрессивным "все бесполезно ничего не вышло всегда со мной так" практически невозможно заметить реальных сдвигов. а динамику цикличности тоже имеет смысл отслеживать - с прогностическими целями. Если в прошлый раз после эйфории наступила мрачная апатия, то эта нынешняя эйфория тоже вероятнее всего не навечно с вами.

про вину

(скопированно из жж)
кое-какие заметки по результатам семинара. очень черновиковые, для себя.
получается что самый значительный фронт работ когда дело идет о вине - это разобраться с генерализацией. С генерализацией вот что:
с одной стороны, она просто снижает остроту переживаний. "я плохой" и "со мной так всегда" - это как размазанное по всей поверхности тела давление вместо точечного укола. 
с другой стороны, генерализация - это отказ от субъектности. Ты не человек, который сделал что-то, а штука которая имеет такие свойства. Штука, ясное дело, ни за что не отвечает.
с третьей стороны - генерализация это такой фокус с часами. В вине всегда есть компонент столкновения с данностью конечности через необратимость, и от этого столкновения получается травма. И на эту травму надевается такой как бы гипс из безвременья. Но есть опасность просто застрять там целиком, как муха в янтаре, и полностью обездвижиться. 
с четвертой стороны - вина происходит от некоторой поломки в идентичности. Действие и его результат не вписались в представление о себе, выпирают. Причиняют, опять же, дискомфорт. Работа по перестройке представления о себе тут в общем-то неизбежна, но чтобы сделать ее хорошо - надо провести какое-то время в контакте с переживанием этой самой вины. А это неприятно. И поэтому первичная реакция - еще не выходя из шока быстренько построить себе новую идентичность, из того что было под рукой, и бежать играть дальше. Главное чтобы она, как плащ-палатка, могла сразу и заранее покрыть любые подобные неожиданности. Эта идентичность выглядит как "я вообще плохой" и в остром переживании вины кажется весьма привлекательной и удобной. Это потом уж становится понятно, что есть и недостатки у нее, но чтобы ее переработать - это ж надо вернуться к тому острому переживанию содеянного опять. И поэтому вместо переработки происходит тупая смена обратно с минуса на плюс. Качели вины-обиды находятся именно тут. 
И еще. Если мы перестраиваем идентичность с "я на это не способен" на "иногда я на это способен" - у нас резко повышается неопределенность, а если на "я только на это и способен" - то неопределенности не прибавляется. Чтобы выдержать повышение уровня неопределенности нужен ресурс. Его, кстати, компенсируют часто через зароки. Зарок - это такой способ снизить неопределенность будущего. При этом необязательно вообще чтобы зарок имел отношение к самому предмету вины - можно сказать "никогда больше не буду есть шоколада", фишка просто в том чтобы вариативность будущего снизить хоть где-то. Тут еще можно спеть отдельную песню про химзависимости, но это все понятно и не очень интересно.

Кроме генерализации бывает еще и смещение, с ним не так все ясно. Почему-то характер переживания смещенной вины очень сильно отличается от реальной, никак их не перепутаешь. Сопротивление там огромное, и чем ближе подходим к правде тем оно становится энергичней.

о себе

Я - частнопрактикующий психолог-консультант. Работаю в экзистенциально-гуманистическом подходе, в основном предпочитаю долгосрочную работу, но умею и краткосрочно в жанре solution talk (возможность краткосрочной работы зависит от характера запроса).
любимые темы: повышение личной продуктивности, выход из насильственных отношений и зависимостей, поддержка во время проживания кризисов и больших жизненных перемен.
Особенно хорошо умею работать с теми, чья карьера связана с наукой, с людьми "свободных профессий" (фриланс или небольшой собственный бизнес), а так же с теми, у кого в жизни большое место занимает благотворительность и активизм.
Работаю со взрослыми (от 18 лет). если нужен специалист для работы с ребенком - могу дать рекомендации.

есть в наличии: последипломная специализация по клинической психологии (НИПНИ им. Бехтерева, 2 года); 
второе образование - социологическое (социология здоровья и медицины в Сорбонне, гендерные исследования - в ЕУ СПб, тема магистерской диссертации связана с наркозависимостью и наркопотреблением); 
опыт работы: в госучреждениях (психиатрия и система образования), благотворительности (тема детских домов и сиротства, тема наркопотребления), подборе персонала;
собственный опыт долгосрочной личной терапии; 
супервизия; 
контакты врачей-психиатров (в Санкт-Петербурге) на случай если клиенту нужна диагностика или психофармакологическое лечение.
Цена одной консультации - 1500 рублей (первичная консультация около 1,5 часов, рядовые встречи продолжаются 1 час. обычный режим работы - это один час в неделю). Вопрос скидок для людей в трудной финансовой ситуации обсуждается индивидуально. 
Связаться со мной можно через почту указанную в профиле или через фейсбук